В настоящее время в Китайской Народной Республике ученые попытались найти место гибели этого выдающегося борца за справедливость и счастье народа и соорудить ему памятник в Цзюгуншаньских горах. Президент Академии наук КНР известный историк Го Мо-жо составил надпись для этого памятника. Однако подлинное место гибели Ли Цзы-чэна установить трудно, недаром в различных источниках и даже в одном и том же официальном источнике приводится несколько противоречивых рассказов о его гибели.

То оказывается, что он был убит во время стычки в горах, то покончил с собой, очутившись в совершенно безвыходном положении, то умер от болезни и его племянник Ли Го предал его труп земле с почестями, подобающими императору, то, наконец, на истлевшем трупе неизвестного правительственные войска обнаружили регалии императорской власти, которые могносить только Ли Цзы-чэн, и решили, что это он. Многочисленность вариантов лишь свидетельствуют об их недостоверности, а главное — о том, что народ не выдал своего любимого вождя ни живым, ни мертвым. Гибель Ли Цзы-чэна оказалась сокрытой от глаз неприятеля, никто не донес о его смерти, а труп вождя был тайно похоронен из боязни, чтобы враги не осквернили его, что по средневековым китайским верованиям считалось тяжелым несчастьем. Впрочем, народ оптимистичен, ему нелегко поверить в гибель своих защитников и героев, возможно, поэтому и возникла легенда о том, что Ли Цзы-чэн не погиб, а ушел в буддийский монастырь и скрылся в нем. В народном эпосе сложилось много вариантов трагической кончины Ли Цзы-чэна, но в устных сказах излюбленным был тот, который сообщал слушателям, что жив их вождь, что он еще придет сражаться с угнетателями народа. В этом также выразилась любовь народа к вождю и всем крестьянам-повстанцам. [...]

Политика маньчжур имела своей целью помешать борьбе повстанцев. Так, Цины оповещали об отмене всех налогов и недоимок минского времени и долгов, которые были сделаны за время существования повстанческой власти. Нет никакого сомнения в том, что собрать эти долги они не могли, а если бы только попробовали, то поплатились бы головой. Доргунь прекрасно учел значение такого рода деклараций и давал щедрые обещания крестьянам и горожанам. Был обнародован специальный манифест, где цинский император обещал не притеснять народ, быть милостивым, оказывать содействие и помощь. И уж, конечно, объявлялась широкая амнистия всем, кто уйдет из лагеря восстания.

Все это не могло не возыметь действия и вело к резкому уменьшению повстанческих сил. Остатки лицзычэ-новских войск отошли еще дальше на Запад, в Шэньси, и сделали своей главной ставкой г. Сиань. Повстанческое руководство пыталось сохранить порядок в провинции, но слишком часто встречало противодействие. Не только феодалы, чиновники, военные, но и зажиточные горожане сделались их активными противниками. Положение становилось все более напряженным. [...]

Именно в раздробленности сил, в том, что феодалам на юге удалось удержать власть, а повстанцы не сделали попытки объединить свои силы, заключалась роковая слабость защитников независимости Китая. Если бы Чжан Сянь-чжун пожелал действовать с Ли Цзы-чэном совместно или если бы он повел войска на Нанкин, где засели феодалы со своим Фу ваном, маньчжурам мог бы быть нанесен сильный удар. Ли Цзы-чэн со своей стороны не убедил сычуаньских повстанцев прийти ему на помощь. Правда, он пытался установить связь с У Сань-гуем, предлагая совместное выступление против «северных варваров», но У Сань-гуй решительно отверг его предложение и послал в Пекин донесение о своей верноподданнической преданности цинскому императору.

Маньчжурские феодалы и дальновидный регент мальчика-императора князь Доргунь воспользовались раздробленностью сил и многочисленностью лагерей в Китае. [...]

Поход Чжан Сянь-чжуна был обычным походом партизанских отрядов, поддержанных крестьянами, а иногда и городскими низами. Нигде после Чанша Чжан Сянь-чжун не делал попытки закрепиться. Найдя в этом краю незнакомые природные и бытовые условия, а также иной диалект, он быстро повернул на север. Весной 1644 г. Чжан Сянь-чжун уже направлялся по левому берегу вверх по Янцзы в Сычуань. Когда Ли Цзы-чэн оставлял столицу империи, Чжан Сянь-чжун вступал в Чэнду — главный город Сычуани. Здесь повстанцы под его главенством начали создавать свое государство, провозгласили Чжана правителем, а в декабре 1644 г. императором Великого Запада. Чэнду получил название Западной столицы. В Сычуани образовалось самостоятельное государство, началось формирование органов правительственной власти и административного аппарата. [...]

Летом 1644 г. в Китае возникла довольно сложная обстановка.

После оставления Пекина повстанцами город уже через день заняли маньчжуры. Вось-мизнаменные маньчжурские части без помехи вступили в древнюю китайскую столицу, и проводниками и помощниками им служили У Сань-гуй и пекинские реакционеры. Первой заботой маньчжур было утвердиться в столице и обезопасить себя в этом городе. Подошедшие части их войска в огромном Китае могли показаться небольшой горсточкой, так как достигали приблизительно 80 тысяч воинов. Но сила их была в союзе с китайскими феодалами и в несвязанности повстанческих сил. Достаточно отметить, что никаких нападений на Пекин не было предпринято. [...]