Приблизительно в это же время Чжан Сянь-чжун совершал поход по долине Янцзы. Собрав под своими знаменами едва ли не 200-тысячное войско, он подступил к Нанкину, но осаждать этот крупнейший в мире город не стал, а направился к Аньцину. Может быть, он хотел обосноваться за его крепкими городскими стенами. Повстанцы окружили и отрезали город с суши, растянув свой фронт на много километров в виде полукольца. Осада продолжалась около двух месяцев. Решив во что бы то ни стало взять Аньцин, Чжан Сянь-чжун в течение 14 дней снова и снова штурмовал город. Но в это время с тыла на повстанцев ударили минские войска. Пришлось снять осаду и отступить, но и отход был крайне затруднен. Чжан Сянь-чжун, Ло Жу-цай, Ма Шоу-ин и др. во главе небольших соединений начали спешное отступление, пробираясь окольными путями в Хубэй и Хэнань, при этом они несли большие потери, оставляя на полях сражений тысячи трупов. Но и это не спасло их отряды от преследователей и от разгрома. [...]

Осенью 1636 г. маньчжурская конница совершила очередное вторжение в Китай; проскакав мимо Пекина и разграбив несколько городов и много селений, она поспешно вернулась на север. Маньчжурским князьям нужны были войска для очередного похода в Корею, который они и предприняли в ноябре того же года. Поход этот завершился поражением корейских войск из-за предательства многих корейских феодалов. Корейский король признал себя вассалом цинского императора, а Мины и не подумали прийти ему на помощь. Между тем для них потеря эта имела серьезное значение. Китай лишился своего давнего вассала и союзника. Корея и корейский народ уже не могли ни при каких обстоятельствах прийти на помощь Китаю в его оборонительной борьбе. Маньчжурам же окончательное подчинение корейского государства развязывало руки- Они не опасались больше за свой тыл, а поэтому могли решительней действовать против Китая. [...]

Предпринятые после совещания в Хэнани походы соответствовали принятому плану. Большое войско, имевшее в авангарде отряды Чжан Сянь-чжуна и выступившее на восток, быстро пересекло великую равнину в районе реки Хуанхэ. В провинции Аньхуэй на южном берегу Хуай повстанцы заняли большой город Фынъян. Занят он был чрезвычайно быстро, что объясняется сочувствием восстанию горожан. Историки объясняют это тем, что повстанцы выслали вперед своих разведчиков, которые переоделись купцами, вошли в город, делали вид, что покупают повозки, а тем временем вели свою агитацию. Сочувствие широких слоев горожан выявилось и в торжествах, устроенных по поводу прихода крестьянских войск.

Однако не все слои городского населения были готовы поддерживать повстанцев. Крупные богачи, не говоря уже о чиновниках и уцелевших феодалах, пускали в ход всевозможные средства, чтобы умерить народный восторг. В Фынъяне находилась резиденция одного из минских князей, а потому было много чиновников, солдат, даже горожан, связанных с княжеским двором своими интересами. Пекинские центральные власти, почуяв опасность и учитывая, как падение Фынъяна подрывает их собственный авторитет, взялись провести решительные меры, чтобы окружить повстанцев и уничтожить их под Фынъяном. [...]

Распад союза атаманов не мог не ухудшить положения в лагере восстания. Несмотря на неутомимую борьбу, на этот, часто успешный метод партизанских действий, приносивший значительный ущерб феодалам и минским войскам, самостоятельным повстанческим отрядам приходилось нелегко и даже более сильные из них оказывались иногда в весьма критическом положении. Так, повстанцы, руководимые Гао Ин-сяном и Ли Цзы-чэном, отступали, продвигаясь в южную Шэньси, вверх по течении реки Хань. Летом 1634 г. в горной местности этого района они попали в окружение и оказались запертыми в Чэсянском ущелье. Положение было крайне невыгодным, но воинов было много, и они не собирались сдаваться. Однако никакие попытки обмануть осаждающих, нанести им серьезный урон, прорвать кольцо окружения не удавались. Время шло. Повстанцы испытывали жестокий голод, запасы оружия истощились, кони уничтожили всю траву и пали или были съедены. Все, из чего можно было сделать стрелы, оказалось уже использованным, и луки и арбалеты лежали без употребления, а мечи и копья не всегда можно было пустить в ход против притаившихся противников. [...]

В провинциях, лежащих к северу от Янцзы, создалось крайне напряженное положение, а классовые противоречия достигли такой остроты, что, казалось, достаточно малейшего повода, чтобы вспыхнуло восстание, способное привлечь широчайшие массы народа. Действительно сразу же после переправы через Хуанхэ и вступления шэньсийско-шаньсийских отрядов в Хэнань крестьянское движение здесь приняло огромный территориальный размах. Крестьяне провинции Хэнань сами поднимали восстания, присоединялись к пришедшим. Они посылали деревенскую молодежь в войско повстанцев, по мере возможности снабжали его продовольствием и фуражом, указывали пути и тропы, укрывали в трудную минуту. И все же большой успех повстанцев в Хэнани не вызвал общего восстания; обычно оно вспыхивало там, где появлялись их отряды. Местные крестьяне вместе с пришлыми повстанцами совершали нападения на усадьбы помещиков, на мелкие города, на ямыни 1 местных властей, уничтожая все, что закрепляло над ними власть угнетателей. Однако сельское хозяйство и в этом районе было слишком истощено, чтобы обеспечить продовольствием многочисленные войска восстания. Повстанцы пользовались запасами феодалов и казенных складов, а затем уходили дальше, чтобы не стать обременительным грузом для крестьян. Именно в этом кроется главная причина постоянных передвижений повстанческих отрядов. Казалось, они не стремились укрепиться в заранее избранной местности, создать себе постоянный опорный пункт. Возможно, они и не помышляли в то время о создании настоящей власти на определенной территории, но нельзя не учитывать и того, что их многочисленные отряды, непрерывно получавшие подкрепления и возраставшие в числе, не могли найти нужных для существования и обороны средств. Кроме того, в условиях постоянного преследования и угрозы окружения со стороны правительственных армий, местных войск и сил самообороны феодалов огранизация постоянной базы для обороны была исключительно трудной и даже рискованной задачей. В их действиях ясно виден характер «разбойной вольницы», по словам Мао Цзэ-дуна. [...]

Однако повстанцы, у юго-западной окраины столичной области были встречены многочисленными минскими войсками, которые преградили им дорогу к столице. Некоторые части, преследовавшие их в Шэньси и Шаньси, войска из Сычуани, с маньчжурского фронта, из столичных лагерей и гвардия были стянуты для обороны Пекина. Некоторые правительственные части имели на вооружении огнестрельное оружие. Завязались тяжелые бои. Повстанцы неоднократно терпели поражения и несли большие потери. Некоторые отряды, попавшие под. огонь мушкетов, были истреблены. Пали многие из видных атаманов, а среди них и главный вождь Ван Цзы-юн. Повстанцам пришлось отступить и, разделясь на небольшие отряды, скрыться в горах Тайхан. Получив подкрепление, отдохнув, пополнив запасы оружия, они вновь перешли к активным действиям. Теперь восстание охватило 33 округа северной Хэнани и южной части Шаньси; повстанцы снова рвались к столице. Но и на этот раз попытки их не увенчались успехом. Минские войска нанесли повстанцам несколько тяжелых ударов. Кроме того, метод безжалостного террора возымел свое действие. По приказу минских военачальников рубили головы без разбора всем, кого подозревали в сочувствии восставшим. Деревни пустели, а горожане были запуганы. Сильно поредевшие отряды повстанцев начали отходить на юг.

Здесь произошло событие, о котором повествуется даже в официальной истории. В конце 1633 г., в пору, когда Хуанхэ полноводна и бурна, повстанцы оказались окруженными и прижатыми к ее северному берегу. Началось систематическое истребление крестьянских отрядов. В этот трудный момент повстанческие полководцы проявили редкую выдержку и, дождавшись, когда река стала, по первому, еще некрепкому льду ночью перевели все свои отряды на южный берег. Правительственные части не осмелились их преследовать. Их начальники сообщили, что «разбойники» исчезли, что нужно было понимать, как полную победу. [...]

Обезземеленные и голодавшие всю зиму 1628—29 гг. крестьяне, бездомные бродяги, беглые мастеровые и ремесленники приставали к повстанческим отрядам все в большем и большем количестве. Враждебное перо официальных историков записало, что повстанцы «поднимались, подобно роям ос». Учитывая роль, которую играли в усилении движения частые неурожаи и свирепствовавший из года в год голод, шэньсийские власти просили у императорского двора денежной помощи, но получили отказ, что было естественно, так как минское правительство не располагало средствами, однако оно потребовало применения самых суровых мер и подавления восстания в кратчайший срок. Вскоре ему пришлось раскаяться в своем решении.

Восстание стало принимать все более обширные масштабы и, по донесениям с мест (они могли быть и преувеличенными), в отрядах повстанцев, которые теперь возникали чуть ли не на всей территории провинции, насчитывалось до 200 тысяч человек. [...]

К повстанцам хлынуло такое пополнение, что отряды их стали быстро расти и старые лагери не могли вместить всех недовольных положением вещей. Но повстанцам незачем было продолжать прежнюю тактику, настало время использовать изменившиеся условия и переходить к более широкой борьбе. И действительно, в том же 1628 г. повстанческие отряды совершили несколько смелых нападений в районе города Ханьчжуна (ныне Наньчжэн) в Южной Шэньси, на западе и даже в центре провинции, вблизи ее столицы г. Сиань.

Можно предположить, что силы повстанцев были в ту пору уже довольно многочисленны, так как они занимали небольшие города, вступая в сражения с правительственными гарнизонами. Кроме того, повстанцы сделали попытку, вероятно, первую во время крестьянской войны XVII в., организовать свои силы. Собравшись в горах, они решили создать 10 отрядов, выбрали начальников для каждого из них, выбрали и главного начальника и всех их назвали ванами, т. е. князьями. Это не значило, что они собирались создать единое войско, но, во всяком случае, они пытались хоть отчасти координировать свои действия. То обстоятельство, что все десять предводителей отрядов получили от своих приверженцев титулы ванов-князей, свидетельствует об их участии в боевых операциях далеко не впервые, а также и о том, что отряды обладали значительной численностью.

Источники называют среди других атамана Ло Жу-цая, который носил прозвище Цао Цао, т. е. имя исторического лица, которое феодальная традиция заклеймила как цареубийцу, а конфуцианцы считали примером отрицательной личности. Упоминалось также и имя мусульманина Ма Шоу-ина, который возглавил отряд восставших дунган (китайцев, принявших ислам). Главным атаманом был избран Гао Ин-сян, который уже давно участвовал в повстанческой борьбе в Ганьсу и руководил конным отрядом. Именно к Гао Ин-сяну, который получил прозвище чуанского князя, пришел юноша Ли Цзы-чэн, сыгравший впоследствии видную роль в движении. Из различных вариантов биографии Ли Цзы-чэна известно, что он родился в 1606 г. в уезде Мичжи, что находится в северо-восточной части Шэньси, в семье крестьянина. Отец занимался земледелием, сын же в малолетстве пас скот у местного феодала по фамилии Ай. Ли Цзы-чэн получил какие-то элементы первоначального образования и немного обучался военному делу, т. е. владению оружием. Воспитывался он вместе со своим племянником Ли Го, сыном рано умершего старшего брата. Неизвестно, что именно помешало ему продолжать пахать поле своих предков, но Ли Цзы-чэн, покинув деревню, вступил на службу конным курьером почтовой станции, одной из тех, которые были ликвидированы в 1628 г. Столкновение, возникшее между ним и одним из отпрысков фамилии Ай, привело к аресту Ли Цзы-чэна. Однако он бежал из заключения и затем присоединился к повстанцам. Гао Ин-сян принял его самым лучшим образом, сделал побратимом и назвал чуанским полководцем. Дальнейшие события показывают, что настоящая дружба и преданность тесно связывали этих людей. Ли Цзы-чэн и Ли Го в течение долгого времени находились под начальством Гао Ин-сяна.

Движение разрасталось быстро и включало все новые и новые отряды, а с ними и новых вождей. О некоторых из них, как, например, о Ван Цзы-юне, нам почти ничего не известно, о других, как о Чжан Сянь-чжуне, упоминается, что он был солдатом, бежал из-под ареста и, присоединившись к одному из отрядов, вскоре стал самостоятельным атаманом.

К осени 1628 г. значительная территория Шэньси-Ганьсу была занята повстанцами, которые угрожали крупным крепостям и городам — цитаделям феодального владычества. Положение стало таким опасным, что минское правительство в Пекине, несмотря на свое стесненное из-за войны с маньчжурами положение, решило принять против повстанцев действенные меры. На северо-запад были посланы регулярные правительственные войска и опытные командиры довольно высокого ранга. Тревога правительства обнаружилась и в том, что были призваны на военную службу отставные офицеры. Кроме того, весной 1629 г. в южную Шэньси были вызваны войска из Сычуани, которым пришлось совершить тяжелый переход по горным тропам. Однако все эти меры не дали феодалам желанных результатов: восстание продолжало расширяться, а его вооруженные силы возрастали. Солдаты правительственных войск, посланные на усмирение, дезертировали и переходили к повстанцам.

Третьим крупным очагом борьбы была территория современных провинций Шэньси и Ганьсу. Здесь значительные крестьянские движения начались в 1625—1626 гг. Власти усилили военные соединения округа Яньсуй на севере Шэньси и двинули против повстанцев военные части из Сычуани, которым и удалось добиться частичного и недолговременного успеха. Все это показывает, что уже в то время борьба здесь развернулась в значительных масштабах.

Кроме того, в империи происходили частые местные выступления. Официальная летопись отмечает их в промежуток времени между 1620—1628 гг. неоднократно. В ней сообщается, что то тут, то там взбунтовались крестьяне, горожане или солдаты. Солдатский мятеж произошел даже в таком крупном городе, как Ханчжоу. Неоднократно восставшие крестьяне вступали в сражения с карательными частями, занимали небольшие городки, убивали различных должностных лиц, в их числе и многих уездных начальников. [...]

Первое, весьма крупное и длительное, было восстание народности мяо и местного китайского населения в Гуй-чжоу, Гуанси и Сычуани. Центром борьбы стала территория провинции Гуйчжоу, упорные бои велись за центр провинции — город Гуйян. Позже движение охватило и часть соседней провинции Юньнань. Правительство стянуло много войск из прилежащих областей и после нескольких лет напряженной войны подавило восстание. Однако часть повстанцев ушла в горы, где продолжала сопротивление. [...]