В настоящее время в Китайской Народной Республике ученые попытались найти место гибели этого выдающегося борца за справедливость и счастье народа и соорудить ему памятник в Цзюгуншаньских горах. Президент Академии наук КНР известный историк Го Мо-жо составил надпись для этого памятника. Однако подлинное место гибели Ли Цзы-чэна установить трудно, недаром в различных источниках и даже в одном и том же официальном источнике приводится несколько противоречивых рассказов о его гибели.

То оказывается, что он был убит во время стычки в горах, то покончил с собой, очутившись в совершенно безвыходном положении, то умер от болезни и его племянник Ли Го предал его труп земле с почестями, подобающими императору, то, наконец, на истлевшем трупе неизвестного правительственные войска обнаружили регалии императорской власти, которые могносить только Ли Цзы-чэн, и решили, что это он. Многочисленность вариантов лишь свидетельствуют об их недостоверности, а главное — о том, что народ не выдал своего любимого вождя ни живым, ни мертвым. Гибель Ли Цзы-чэна оказалась сокрытой от глаз неприятеля, никто не донес о его смерти, а труп вождя был тайно похоронен из боязни, чтобы враги не осквернили его, что по средневековым китайским верованиям считалось тяжелым несчастьем. Впрочем, народ оптимистичен, ему нелегко поверить в гибель своих защитников и героев, возможно, поэтому и возникла легенда о том, что Ли Цзы-чэн не погиб, а ушел в буддийский монастырь и скрылся в нем. В народном эпосе сложилось много вариантов трагической кончины Ли Цзы-чэна, но в устных сказах излюбленным был тот, который сообщал слушателям, что жив их вождь, что он еще придет сражаться с угнетателями народа. В этом также выразилась любовь народа к вождю и всем крестьянам-повстанцам. [...]

Ко времени вступления в Сяньян сложилось основное, руководящее ядро движения. Сам Ли Цзы-чэн чутко прислушивался и воспринимал принципы, принесенные его новыми соратниками. Этот человек глубокого ума и безмерной отваги был не только мстителем за страдания угнетенного народа, из среды которого он сам происходил. Принцип равенства давно занимал его мысли, о чем свидетельствует хотя бы его речь в Инъяне и регулярная раздача захваченных у феодалов богатств беднейшему населению. Ли высоко ставил знания. Когда в 1636 г. он пришел с повстанцами в родные места, то внес значительную сумму, чтобы отстроили школу. Жестокий в кровавых битвах, подчас безжалостный, он бывал гуманен к побежденным. Немало случаев, описанных в биографиях, свидетельствуют об этом. При взятии одной из крепостей повстанцами начальник гарнизона покончил с собой, а Ли зы-чэн, найдя у трупа отца маленького беспомощного мальчика, его сына, захотел усыновить его. Отдавшись служению великому делу, которым руководил, он был чужд мелкого чувства личной мести; так, он пригласил и принял, как друга, повстанческого вождя, который перед тем нанес ему личное оскорбление. Верная и искренняя дружба связывала его со старшим вождем — Гао Ин-сяном — и с племянником Ли Го, с которым они росли вместе и вместе прошли через все превратности борьбы. Тесная дружба была у него и с другими вождями повстанцев, и лишь с Чжан Сян-чжуном не могли они найти общего языка. [...]